Официальные извинения    1   2644  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    88   6343  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    355   16236 

Политический исламизм и террор в контексте «нового/темного средневековья»

Методологические основания

Дурная бесконечность и глобальный резонанс катастрофических со-

бытий последнего времени напоминают возглас античной Медеи из

одноименной трагедии Еврипида: «О хаос, хаос!». Общеизвестно свето-

носное назначение маяков, но японцы метко говорят, что «у подножия

темно». Всегда востребовано постижение смысла процессов «во тьме»

событий, и во весь рост встает вопрос классика: «Какое тысячелетье

на дворе?». Экспертное сообщество давно озабочено его постижени-

ем — и мажорных интерпретаций едва ли не столько, сколько авторов

(к примеру, вариации «постиндустриального общества» и т. п.). Какие-

то грани современности они действительно выражают; но, как заметил

Ф. Энгельс, если сапожную щетку зачислить в разряд млекопитающих,

то все равно у нее не вырастут молочные железы. Проблема в адекват-

ности и интегральной емкости смыслотерминов, «схватывающих» суть

и динамику конкретно-исторической реальности. Те, кто стремится к

искомому смыслу, видимо, разделяют убежденность постпозитивиста

Л. Витгенштейна в том, что, «если мы не знаем точных значений исполь-

зуемых нами слов, мы не можем ожидать какой-либо пользы от наших

дискуссий» [27. C. 25].

Вероятно, после Маркса первым из философов, кого не удовлетворя-

ли тощие абстракции «общества вообще», был Ницше. Он посвятил свое

творчество постижению современного ему европейского социума как

не «лучшего из миров», а противоречивого культурно-цивилизационно-

го феномена. Мыслитель критиковал самодовольство Европы, которая

противопоставляла себя варварству как единственная Цивилизация, и

не замечала его нарастающего конфликта с культурой. Ницше писал «об

утраченном ...понятии «культура», призывал к восстановлению понятия

«культура», ее «высшему пониманию»» [26. C. 374, 375]. «Культура contra

цивилизация, — подчеркивал он. — Высшие точки подъема культуры и

цивилизации не совпадают... Цивилизация желает чего-то другого, чем

культура: может быть, даже чего-то прямо противоположного... От чего

я предостерегаю? От смешения... средств цивилизации с культурой» [25.

C. 97]. В этом же духе звучит и методологически значимое замечание

Шпенглера о том, что «одной из важнейших причин, почему в хаоти-

ческой картине исторической внешности не была усмотрена истинная

структура истории, было неумение взаимно отделить друг от друга про-

никающие комплексы форм культурного и цивилизационного сущест-

вования» [35. C. 74].

Если в духе названных философов структурировать реальность под

углом зрения ее культурно-цивилизационных оснований, то они пред-

стают в виде ценностно-смысловой триады. Культура — это «царство

свободы», субъектная и «становящаяся», абсолютно динамическая чело-

веческая деятельность, творческий и ценностно ориентированный на

общественное благо процесс, в конечном счете — человекотворчество.

Цивилизация же — это «царство необходимости», объектная, кристалли-

зованная сторона человеческой деятельности, относительно «застывшая

культура», совокупность ее «полезных» результатов, воспроизводство че-

ловека и его мира. Культура — царство ценностей, а цивилизация — яр-

марка. Варваризация — это архаизация и деградация культурных ценно-

стей и смыслов, их мутация из созидательных в разрушительные силы; в

конечном счете — отчуждение и обесчеловечение человека [19].

Противоречивая взаимозависимость между культурой и цивилиза-

цией — сложнейший комплекс, и он выступает в трех основных ипоста-

сях.

Первая из них — генетическая. Культура творит цивилизацию и ну-

ждается в ней, как мать в своем ребенке. Первую создает творческий

субъект, но его замысел не полон, не завершен, пока не воплощен во

второй. Культура проектирует и одухотворяет Соборы, а цивилизация

возводит их стены. Цивилизация — это совокупность результатов человеческой

деятельности «в себе». Она «не ведает, что творит», и должна

быть преобразована «для себя» культурой, которая придает цивилиза-

ции направленность и смысл. Достоевский писал, отвечая тем, кто «стук

телег, подвозящих хлеб человечеству», ставил выше Сикстинской Ма-

донны: «...в чем же великая мысль? — Ну, обратить камни в хлебы — вот

великая мысль. — Самая великая..? — Великая, но второстепенная... на-

естся человек и... тотчас скажет: «Ну вот я наелся, а теперь что делать?».

Вопрос остается вековечно открытым» [12. C. 173]. В этом — взаимодо-

полнительность и вместе с тем принципиальные различия между циви-

лизацией и культурой. Диалектика культуры и цивилизации не только

пронизывает, но и определяет становление, функционирование и ди-

намику социума. Но между ними есть и субординация. «Культура — са-

мый древний персонаж истории: экономики сменяли одна другую, по-

литические институты рушились, общества следовали одно за другим»,

но культура «продолжала свой путь» [5. C. 60]. «Цивилизация, — отмечал

Мирабо, — ничего не довершает для общества, если она не дает ему...

добродетели» [3. C. 72].

Вторая форма взаимосвязи культуры и цивилизации — структурно-

функциональная. Они являются разными сторонами человеческой дея-

тельности как системы, и ни одна из них не мыслима без другой. Остро

сознавал взаимообусловленность между высокими целями и дефицитом

средств их достижения автор гениальной «Палаты No 6». «Класть серьез-

ных больных в палаты и заниматься ими по правилам науки... нельзя,

потому что правила есть, а науки нет; если же оставить философию и пе-

дантически следовать правилам, ...то для этого... нужны чистота и венти-

ляция, а не грязь, здоровая пища, а не щи из кислой капусты, и хорошие

помощники, а не воры. Да и к чему мешать людям умирать, если смерть

есть нормальный и законный конец каждого?» [34. C. 85].

В-третьих, хотя структурно-функциональные зависимости между

культурой и цивилизацией являются инвариантными, «сквозными»,

между ними возможна, и в конечном счете возникает, дисфункциональ-

ная (нарушающая нормальное выполнение функций) связь. Впервые в

истории протоевропейской культуры ее ярко выразил Гай Валерий Ка-

тулл: «Да! Ненавижу и все же люблю. / Как, возможно, ты спросишь? / Не

объясню я. Но так чувствую, / смертно томясь». Мир человека — это, по

Цветаевой, «и мир, и Рим», а в терминах психоанализа — «любовь — не-

нависть». Этот экзистенциальный и неистребимый феномен — «амби-

валентность чувств в настоящем смысле, т. е. совпадение любви и нена-

висти к одному и тому же объекту, в основе значительных культурных

образований... можно допустить, что она — основной феномен жизни

наших чувств» [30. C. 346].

Почему столь противоречивы взаимосвязи цивилизации и культуры?

В субъективном смысле проблема сводится к непростым взаимоотно-

шениям между людьми и их идеалами. Уже Платон заметил, что чело-

век, способный полностью приближаться к идеалу, становится богом.

На практике же человек частично или вовсе отклоняется от идеала. Это

объяснимо как с точки зрения жизненности самого идеала, так и степени

человеческой свободной воли. Слишком регулярно, чтобы быть слу-

чайностью, она оборачивается «бегством от свободы» (Фромм).

Однако в этой коллизии есть и менее зримые объективные основа-

ния. Достигнутые результаты деятельности, становясь стереотипами,

шаблоном, имитацией, а не новацией, ведут к утрате смысла, «высоты»

культурных ценностей, стойкой инерции самосохранения, формируют

иллюзию самодостаточности и комплекс самодовольства цивилизации,

или синдром «сумасшедшего фортепьяно», которое мнит себя творцом

музыки (Д. Дидро).

Отсюда всего шаг до претензии вершить суд над культурой, и порой в

формально цивилизованных формах. Так, еще в XVIII в. «в английском

парламенте, ...назначена была комиссия из юристов, чтобы рассмотреть

процесс Христа перед первосвященником и Пилатом, ...чтоб узнать, как

теперь это будет по нашим законам,.. присяжные принуждены были вы-

нести обвинительный протокол» [12. C. 222].

Такая цивилизация равнодушна к человеку, тем более — к его выс-

шим смыслам. В конечном счете ее покидает «душа» культуры. Это из-

вестный синдром Эдипа, в другом варианте — менее знакомый, но одно-

типный синдром Электры, бунт блудной дочери против своей матери. В

таком состоянии цивилизация «перестает задавать вопросы себе самой»

[1. C. 244], стремится подменить собой культуру, оставляя последней

участь аутсайдера.

Это эпоха распада и тупика во взаимоотношениях цивилизации и

культуры. Цивилизация становится лабиринтом без исхода, кафкиан-

ским замком, в котором, как известно, жесткая регламентация не только

не отменяет, но и по определению предполагает абсурд существования.

В таком состоянии цивилизация напоминает пустынника, расчищаю-

щего себе место в лесу: чем усерднее он работает, тем сильнее разраста-

ется лес. Для культуры это сигнал к возвращению и обновлению вечных

смыслов и их объективации в новой цивилизации.

Однако, безотносительно к характеру «любви — ненависти» между

культурой и цивилизацией, это не причина и даже не повод для анафе-

мы последней, ее противопоставления как абсолютного Зла культуре как

абсолютному Добру. Цивилизация — не самоценность и тем более — не

высшая, но великая ценность как объективация культуры; и в этой ипо-

стаси мы обязаны ей очень многим. Поэтому русский Екклесиаст исхо-

дил из того, что «сила в нравственной идее. Нужен подвиг. Но ведь нужны

и заводы, и промышленность? Зачем все это останавливать? Пусть идет

своим чередом» [11. C. 178]. Чехов разделял какой подход. «Возьмите его

увертки и фокусы, например, отношение к цивилизации. Он не нюхал

цивилизации, а между тем: “Ах, как мы искалечены цивилизацией! Ах,

как я завидую... этим детям природы, которые не знают цивилизации!”

...видите ли, он когда-то... всей душой был предан цивилизации, служил

ей, постиг ее насквозь, но она утомила, разочаровала, обманула его» [34.

C. 374].

Самое существенное в том, что течение жизни нередко оказывается

не между берегами культуры и цивилизации, а перед смертельно опасными

для обеих порогами — варваризацией и одичанием. Такая разру-

шительная способность в символической форме отмечена уже у исто-

ков культуры. К примеру, халиф Омар (VII в.) сказал в ответ на запрос

одного из своих военачальников, которые захватили Александрию и не

знали, что делать с ее известной уникальной библиотекой: «Если писа-

ния греков согласуются с книгой Бога, то они бесполезны, и хранить их

нечего; если же не согласуются, тогда они опасны и их тем более следует

уничтожить» [28. C. 445].

В древнекитайской повести «Яньский наследник Дань» изображен

пир, который устроил этот принц. В разгар веселья он велел позвать де-

вушку, которая славилась игрой на цитре. Его друг был восхищен: какая

красавица! Наследник предложил ее в дар. Цзин Кэ возразил, что ему

нравятся только ее руки. Гость не успел опомниться: Дань отрубил руки

красавицы и преподнес их другу.

«Цивилизация отрубленных рук», символ торжества насильственной

смерти над красотой жизни или срыв в варварство, — это трагическая

реалия как результат самодостаточности цивилизации, упорствующей в

своей слепоте и отрекшейся от смыслов и ориентаций культуры. В исто-

рическом ряду это циклически воспроизводимая череда мостов в буду-

щее, но вместе с тем и тем — срывов в пропасть «вечного возвращения»

во тьму варваризации. Буквально по Фаусту из гетевской эпопеи: «Я под-

нимаюсь, я опускаюсь».

Первопроходцем, провидевшим современную эпоху, был Дж. Вико, у

которого Маркс отметил «немало блесток гениальности». Уже в начале

XVIII в. мыслитель в труде «Основания новой науки о природе наций»

предложил новую периодизацию истории как восхождение от века бо-

гов к веку героев, от него — к веку людей, цивилизации «кошелька и ве-

сов». Он провидел, что, когда «народы доходят... до последнего состоя-

ния гражданской болезни, ...тогда Провидение в этом крайнем случае

применяет следующее крайнее средство: так как народы, подобно ско-

там, привыкли думать о личной пользе каждого в отдельности, ...тогда

народы в силу всего этого из-за упорной партийной борьбы и безнадеж-

ных гражданских войн начинают превращать города в леса, а леса — в

человеческие берлоги. Здесь в течение долгих веков варварства покры-

ваются ржавчиной подлые ухищрения коварных умов». Но Вико верил,

что «новое варварство» не вечно, и с течением времени народы «снова

возрождаются, как феникс» [7. C. 47, 469].

Похоже, говоря словами классика, в предвидении нашего времени

мыслитель «зрил сквозь целое столетие» и даже более. Вопреки впечат-

ляющим технологическим фрагментам реальности, смысл, структура и

эволюция сущностно понятой Современности как целостности неизме-

римо более неопределенна. Человеческий род прошел крестный путь:

от доисторических первобытных анклавов до глобальных масштабов и

беспрецедентной динамики современности, путь все более смыслоем-

ких свободы и отчуждения, падений и воскрешений. Некогда стойкая

парадигма раннего модерна о «царстве Разума» и его линейном прогрес-

се рухнула, но в равной мере оказались несостоятельными как известная

жесткая оценка «основного содержания и характера современной

эпохи», так и вестернизированные прожекты «нового Града на холме».

Один из основателей «школы Анналов» Бродель определил нашу эпо-

ху как «долгое средневековье» и подчеркнул, что «ментальности — это

темницы, в которые заключено время большой длительности». И дей-

ствительно, некогда лучезарный модерн оказался «незаконченным про-

ектом» (Адорно, Бауман, Бек, Хабермас, Хоркхаймер). Ранее в этом духе

мыслил и Бердяев, но он был уверен, что перспектива человечества —

это «новое средневековье», одухотворенное высокими идеалами обнов-

ленного христианства. Этот идеал оказался утопией.

Современность утратила признаки «мир-системы» и является по-но-

вому досистемной плазмой, говоря за языке синергетики, точкой бифур-

кации. Ее общий знаменатель — не свободное развитие, а выживание

в символических или буквальных «берлогах», а для все более многих —

уже в могильном прахе. Иными словами — в «лучшем из миров» это пре-

жде всего безопасность личностей, государств, в целом — глобального

сообщества. В таком переходном, межеумочном состоянии причудливо

и опасно переплелись самые разнообразные тенденции, и в их оценке

важно акцентировать предупреждение о том, что варварство никогда

не бывает временным.

Действительно, на дворе — все более агрессивная «вторичная вар-

варизация» (Бауман), иными словами — во многом не новое, а «тем-

ное средневековье». И прежнее было вопиюще контрастным. На одном

полюсе — элитарное Возрождение, великолепие соборов и духовное

богатство монастырских библиотек; а на другом — неизбывная «вой-

на всех против всех», «нескончаемый террор» (Гегель). Средневековье

унаследовало библейский принцип: «Нет мира нечестивым, говорит Бог

Мой» (Исайя 57: 19, 21) — и в «партийных распрях», противоборстве за

единонаследие и гегемонию разномастные Монтекки и Капулетти не

знали устали. Господствовало тотальное противостояние «своих» и «чу-

жих». Во время крестовых походов против альбигойцев епископ Нар-

бонна Арнольд Амальрик, как считается, в ответ на вопрос Симона де

Монфора «Как отличить еретиков и неверных от добрых христиан?» от-

ветил: «Убивайте всех — Господь узнает своих!»

Вообще для этого времени были характерны не только бесконечные

религиозные и конфессиональные войны, истребление десятков милли-

онов людей, материальных и духовных ценностей, но и повсеместный

культ смерти, постоянные ожидания «конца света» и вызванные ими

«колоссальные эпилепсические эпидемии, величайшие, какие только

известны в истории, как, например, пляски святого Витта и святого Ио-

анна, ...массовые мании самоубийств, ужасный клич которых “evviva la

morte” (“да здравствует смерть”) раздавался по всей Европе, прерываясь

то сладострастиями, то бешено разрушительными идиосинкразиями»

[26. С. 128—129].

И ныне на дворе — «вечное возвращение» почти тотального обес-

человечивания мира. Не просто ментальный культ смерти, но и самая

смерть буквально у каждого порога. Уже никто не вправе даже думать,

что если сегодня пожар на крыше соседей, то завтра он не охватит и его

крышу, и 11 сентября 2001 г. вполне может повториться, но уже с при-

менением оружия массового уничтожения. Если смотреть в корень, это

беспрецедентная ситуация неклассической, хотя кое-где уже откры-

то маркированной, но в целом ползучей и реальной Третьей мировой

войны. Разномастные ипостаси этого разрушительного, а потенциаль-

но — и катастрофического для человечества процесса, его субъекты и

технологии представлены в моих работах [18]. На поверхности это мож-

но объяснить хантингтоновской «войной цивилизаций», но незабыва-

ем европейский опыт, когда не останавливали даже табу «огороженных

войн» Respublica Christiana. «Латинщики хуже татар», — как-то заметил

Александр Невский.

Ныне конфликтогенный эпицентр

провоцируется печально известной стра-

тегией «управляемого хаоса», или попро-

сту говоря — «чем хуже, тем лучше» (для

инициаторов). На них лежит основная

ответственность за сползание цивилиза-

ции во «вторичную варваризацию», но-

вое «темное средневековье», разнуздание

самых мрачных сил Зла.

Ныне конфликтогенный эпицентр провоцируется печально извест-

ной стратегией «управляемого хаоса», или попросту говоря — «чем хуже,

тем лучше» (для инициаторов). На них лежит основная ответственность

за сползание цивилизации во «вторичную варваризацию», новое «тем-

ное средневековье», разнуздание самых мрачных (после нацистского

Зверя из бездны) сил Зла. Кто в этой смертельно опасной игре (опять

же «в темную») окажется субъектом, а кто объектом и даже «дубъектом»

(А. Платонов), покажет время. Но уже сегодня понятно, что режиссеры

и коноводы «неуправляемого хаоса» идут fight the tiger (ва банк), сделав

ставку на такую шокирующую разновидность глобальной угрозы, как

радикальный исламистский терроризм.

«Ислам — это решение»

(максима политического исламизма)

В начале ХХI в. на нашей планете насчитывалось свыше 1 млрд му-

сульман, более 40 стран являются членами организации «Исламская

конференция», мусульманские диаспоры в Европе составляют 17 млн

(вот-вот их будет около 20), в России — 10 млн, в США — 6 млн чело-

век. «Мусульманский фактор» в мире обязывает пристально всмотреться

в его модель, выявить истоки жизнеспособности, реалии и глобальные

претензии. Арабско-мусульманский мир — еще магма, досистемное со-

стояние; но оно уже имеет объективную тенденцию стать сплавом. Пока

нет ответа на вопрос, будет ли этот сплав «алмазом». Но уже очевидно,

что он — необычайно крепкий орешек, и проблема в том, чтобы, выяснив

степень его прочности, рассмотреть его отношение к Терроринтерну.

Исходным для постижения сути проблемы является выяснение субъ-

екта, или «совокупной индивидуальности» КЦК (исламского куль-

турно-цивилизационного комплекса). Его гетерогенность во многом

аналогична христианской, которая уже давно напрямую не связана с

европейской «пропиской». Ислам изначально и поныне не имеет жест-

ких этнических или государственных границ. Исследователи проблемы

констатируют, что для ислама существует только мусульманская «нация»,

но не в европейском смысле нации-государства. По-арабски умма — по-

нятие, близкое к персонифицированной учредителем общине. Пророк

Мухаммед недвусмысленно говорил: «Поистине вы — люди одной уммы,

и я ваш повелитель».

В целом, отмечал Г. Мирский, у арабов можно выделить три уровня

идентичности: высший, «макроуровень», — это включенность в араб-

скую нацию. В этом качестве арабы отличают себя от внешнего мира,

утверждают свою историческую и культурную самобытность. Второй

уровень — принадлежность к египетской, сирийской, иракской и т. д. го-

сударственно оформленной общности. Третий, или «микроуровень», —

локальная, патриархальная, клановая, сектовая идентичность, основан-

ная на солидарности членов базовой ячейки общества. Именно на этом

групповом уровне, в противоположность двум первым, обязательно

единство по этническому и конфессиональному признакам.

Такова логическая схема. Однако, вопреки тому, что в ней единство

по этническому и конфессиональному признакам оказывается третьим

по счету, в традиционном обществе, особенно в контексте повседневно-

го сознания, оно представляется первостепенным. Именно мусульман-

ская самоидентификация определяет и господствует в менталитете и

поведении арабского мира и устойчиво воспроизводится повсюду, где

он создает свои анклавы [23].

Такая трехмерная идентичность традиционно обладала очевидными

преимуществами. На макроуровне она издавна позволила арабам создать

одно из наиболее развитых и на редкость «открытых» средневековых об-

ществ. Они не только достигли впечатляющих результатов в астрономии,

математике (кстати, само слово «алгебра» — арабское) и других точных

науках, а также в истории, географии, литературе, но и сохранили на-

следие протоевропейской культуры, во многом выполнили роль их ме-

диатора в становящейся Европе [15]. Характерно, отмечает Тойнби, что

еще «в период Ренессанса, когда англичане, французы, немцы, испанцы

и поляки попали под влияние итальянской культуры (эпохи Ренессан-

са. — И. Л.) — греки провозгласили, что “тюрбан пророка” им предпоч-

тительней “папской тиары”, и охотнее обращались к исламу, чем к идеям

гуманизма» [28. C. 34]. Лишь позднее они обратились к православию.

Мир далеко не сразу выяснил степень ценностно-смысловой кон-

солидации арабско-мусульманского культурно-цивилизационного

комплекса и словно впервые увидел сову Минервы, которая вылетает

в полночь. C позиций realpolitik, писал А. Уткин, до 11 сентября 2001 г.

различия в языке, культуре, традициях, истории, ментальном коде, мо-

ральных ценностях мировых цивилизаций было практически «обсто-

ятельством этнографии, предметом изучения культурологов». После

11 сентября цивилизационные различия стали одним из ведущих фак-

торов мировой политики, и его дальнейшее игнорирование способно

вызвать массовый террор как самую жесткую форму противостояния

цивилизаций. Прежнюю систему соподчинения и лояльности незапад-

ных цивилизаций Западу сменяет все более активное цивилизацион-

ное самоутверждение. Во многом ответ на вопрос о причине трагедии

11 сентября «безусловно связан с одной из великих мировых религий —

духовного дома нескольких великих цивилизаций. Пилоты, чьи имена

и изображения шокируют весь мир, пришли к заключению, что их вле-

чет не только... ненависть, но и, хотя и гротескная, но убедительная для

них версия мусульманской веры» [29. C. 15]. Не случайно очень многие

в мусульманском мире отреагировали на сцены из террористического

Армагеддона отчужденно, мрачным и многозначительным молчанием.

Невысказанное вслух, но широко бытующее и озадачивающее мне-

ние было однозначным: «Мы вам всегда говорили, что пожнете бурю»

[36. P. ХI].

Фундаментальная реальность заключается в том, что арабско-мусуль-

манский мир вступает в акматическую фазу своей эволюции. Истоки

этой реальности далеко несводимы, как полагают многие, только к де-

структивной реакции на западный модернизационный вызов. Своео-

бразие, масштабы и напряженность ситуации в том, что это противоре-

чие развертывается во многом на новом витке угасания и конвульсий

старых богов Большой традиции и родовых мук новых, экзистенциаль-

ного страха перед ними и все же поклонения им как идолам последнего

поколения. Именно поэтому, пишет известный германский социолог

Бек, «самым непостижимым для западного наблюдателя образом

здесь перемешаны друг с другом фанатичный антимодернизм,

антиглобализм и в то же время глобальное мышление и глобальная деятельность» [2. C. 12].

Пора во весь рост поднять проблему, которая почти замалчивается,

вероятно, по мотивам политкорректности, но и не исключено, что дви-

жима озабоченностью не разбудить спящего медведя (точнее — удер-

жать джинна в бутыли). Ситуация вовсе не сводится к тому, что подъем

исламизма — это «реакция в основном оборонительного характера (кур-

сив мой. — И. Л.)» [23. C. 78].

Восток — дело не только тонкое, но и памятливое. Волошин в мало-

известном стихотворении «Европа» воспроизвел древние истоки этой

экспансивной, почти архетипической памяти. Прибегая к мифическому

образу Европы как «девушки, возлежащей на быке», он писал в эротиче-

ском ключе:

Сюда ведут страстных желаний тропы,

Здесь матерные органы Европы,

Здесь, жгучие дрожанья затая —

В глубоких влуминах укрытая стихия,

Чувствилище и похотник ея, —

Безумила народы Византия.

<...>Воль Азии вершитель и предстатель,

Сквозь Бычий Ход Махмуд-завоеватель

Проник к ее заветным берегам. [8. C. 110].

Вместе с тем, как отмечалось выше, средневековый арабско-мусуль-

манский Восток больше преуспел не в насилии над Европой, а в роли

одного из медиаторов между порушенной античностью и встающей на

ноги европейской культурой. Память об этом добре и зле прочно запи-

сана в генотипе арабского мира, и поэтому, говоря словами Ницше, он

способен «ждать и обещать». О претенциозных масштабах и откровен-

ной сути такого «обещания» можно судить по заявлению экс-премьера

Малайзии Махатхира главам европейских государств и правительств:

«Европейские ценности — это европейские ценности; азиатские ценно-

сти — это универсальные ценности» [32].

Российский автор Джемаль, которого презентуют как «одну из самых

значительных фигур политического ислама», уходя от прямого вопроса

о существовании «исламского глобализма», подчеркивает, что «полити-

ческий ислам — это идентификация себя как избранного народа не в

противостоянии, а наоборот, в служении человечеству». Но во имя чего?

«Мы боремся не для того, чтобы жить, а для того, чтобы кончить Исто-

рию, подготовить приход ожидаемого Махди и Иисуса Христа». Главная

движущая сила реализации этого замысла, оказывается, не «почва», не

«незаконные» и подконтрольные американскому глобализму государст-

ва исламского мира, а мир в целом. Правда, глобальная «умма» (община

мусульман) еще «не состоялась как политический субъект». Но это вовсе

не причина для сомнений в том, что «диаспора — будущее мусульман-

ской общины... это авангард».

Исламистские стратагемы — не просто масштабные, это глобалистские

по размаху цели и технологии. По сути, их «оборонительный» имидж в

наше время — лишь навязанная обстоятельствами тактика во имя осущест-

вления пока еще латентного, но наступательного глобального контрпро-

екта, реализуемого в комбинации его мягких и жестких альтернатив. Иде-

ологи и стратеги политизированного ислама давно сформировали свой

Вызов миру в духе исчерпывающей формулы: «Ислам — это решение».

Мусульманский богослов, основатель организации «Братья-мусульма-

не» Хасан аль-Банна в послании «К свету» учил: «Родина — это прежде

всего земля, место рождения мусульманина, затем — все мусульманские

страны, далее — территории исламского халифата времен праведных

халифов и, наконец, весь мир — планетарная община... Ислам прими-

ряет чувство локального национализма с чувством приверженности му-

сульманской общине, что сулит благие результаты для всего человечест-

ва» [14. C. 15].

В борьбе за государство «истинного» ислама Аль-Банна выделял три

этапа. Первый из них — преодоление разобщенности и достижение национального

единства. На втором этапе главное — общеарабское

единство, пробуждение «национализма славы», приверженность своему

великому историческому прошлому. Третьим этапом должно стать «объ-

единение мусульманских государств в федерацию, создание унитарной

религиозно-политической общности в духе... общины пророка Мухам-

меда. Конечная цель «Братьев-мусульман» — достижение планетарного

мусульманского единства в виде возрожденного и всеохватывающего

халифата» [14. C. 16].

Профессор Белградского университета М. Евтич приводит выра-

зительную публикацию правления Ассоциации исламского духовен-

ства Боснии и Герцеговины Illmija: «Ислам борется за разрушение

всех государств и правительств, где бы они ни находились, если те

противостоят идеологии и программе ислама; неважно, какая нация

там находится у власти. Задачей ислама является создание государства,

основанного на исламской идеологии и программе». Масштабы это-

го государства таковы, что «исламу нужна вся земля — не какая-то ее

часть, но вся планета (курсив мой. — И. Л.)» [13. C. 126].

Если история, как утверждают исламисты, идет «по законам Аллаха»,

и все дороги ведут к халифату, то это — не религиозная вера (сущность

любого Бога — не закон), а претензия на политическое господство в

мире. Вместе с тем четкое различение ислама и исламизма крайне важно

для того, чтобы не только не прервать «диалог цивилизаций», но и раз-

вернуть его на основе защиты и обогащения признанных универсалист-

ских ценностей.

Следует согласиться с Мирским в том, что «ислам как таковой не явля-

ется верованием, которому внутренне присущи эстремистские и тем бо-

лее террористические интенции», и «исламский фундаментализм» — не

порождение мусульманской религии, а скорее — политическое следст-

вие целого комплекса исторических и социально-экономических фак-

торов. Но если он признает, что исламизм — это «типично тоталитарная

идеология», то совсем не понятно, почему «идеологическая непримири-

мость отнюдь не тождественна насилию» [23. C. 78]. Это сомнительное

суждение: не только мы, но и человечество в целом много раз убежда-

лось, что доктринерская идеологическая непримиримость фатально за-

вершается «большой кровью». Это именно то отвратительное в своей не-

чистоте чрево, которое рождает гада конфронтации и «большой крови».

Однако важно понять, что принуждение террором к принятию исла-

мистского глобального проекта — это радикальный асимметричный

ответ на сопротивление ему в мире. О чем, по гамбургскому счету, идет

речь? Обращает на себя внимание семантика заявления В. Путина о тра-

гедии 11 сентября. Как известно, он определил ее как «наглый вызов

всему человечеству, ...по крайней мере всему цивилизованному челове-

честву». «Надо ли это так понимать, что указанный вызов исходит со

стороны нецивилизованной части человечества?» — спрашивает В. Ни-

китаев. Оппозиция «цивилизованного — нецивилизованного»... гораздо

более конструктивна для понимания, чем «война цивилизаций».., под

«нецивилизованным» следует понимать... те силы и группы,

которые, во-первых, сознательно не приемлют базовые ценности западной циви-

лизации, провозглашенные в качестве общечеловеческих, а во-вторых,

...уклоняются от включения себя в любые функциональные места «ново-

го мирового порядка» [24. C. 134, 135].

Думается, смысловой контекст заявления российского президента сов-

сем иной. Есть достаточно свидетельств, что он далек от отношения к не-

западным цивилизациям как «нецивилизованным» хотя бы из охрани-

тельных побуждений (паче чаяния, и Россию внесут в «черный список»).

Это, по существу, рассуждение в категориях классической оппозиции

«натура — культура» или «варварство — цивилизация» безотносительно

к западной или восточной, северной или южной прописке этих полю-

сов. Варварство — везде и всегда варварство. Это в принципе в равной

мере касается всех известных в истории огнепоклонников: просвещен-

ный Нерон предал огню Рим так же, как и дикие гунны; инквизиторы

сожгли Бруно, а респектабельные британские лорды — «Левиафана»

Гоббса. В этом жутком ряду — «цивилизованная» гильотина якобинцев,

зверский расстрел царской семьи. Наци уничтожали не только книги

Достоевского и Манна, но и десятки миллионов агнцев на заклание ра-

систскому «большому бреду».

Отсюда имидж террористов как варваров-гуннов с их idefix сокру-

шения Рима. Аналогия с «последним Римом», разумеется, есть — но не

столько на модернизацию, как таковую, сколько на ее кризис, «незавер-

шенный проект», и теперь уже в форме эксплуатации процесса глоба-

лизации. Мир, из которого явились террористы, в основном озабочен

не столько крушением чужих небоскребов, сколько, фигурально гово-

ря, возведением собственного «небоскреба» — прощанием с изжившим

себя традиционным обществом и переходом в Современность. Но этот

процесс происходит буквально в духе афоризма Н. Бердяева: «Жили в

разных веках, на разных планетах». По сути, полагает В. Никитаев, тер-

роризм действует не только «с иной территории, но и из иного — куль-

турно-исторически — времени... террористический акт... есть удар из од-

ного пространства-времени в другое... из одного мира — в другой» [24.

C. 135].

В этом конфликте Запад узнает собственное прошлое и в принципе

воспроизводит внутриевропейское противостояние традиции и модер-

на на стадии его самоутверждения. «Перед нами, — отмечает американ-

ский эксперт М. Ховард, — глубокая конфронтация теистического, ос-

нованного на традиционной культуре пласта, немногим отличного от

Европы Средних веков в их противопоставлении секулярным матери-

альным ценностям эпохи Просвещения» [37. P. 13].

В отличие от идеализированного «нового средневековья», о котором

мечтал Бердяев как о торжестве высших духовных ценностей, истори-

ческое «темное средневековье» — это фанатизм, характерный для тра-

диционного, не отмеченного саморефлексией общества. «Фанатизму,

— писал С. Цвейг, — в сущности, все равно, на каком топливе воспла-

мениться; ему лишь бы пылать и полыхать, давая выход накопившимся

силам ненависти, и в этот апокалиптический момент массовые безрассудства —

демон войны чаще всего и разрывает цепи разума, чтобы с

наслаждением обрушиться на мир» [33. C. 40].

Но эти корни и глубже предложенной Цвейгом пацифистской ан-

титезы: мир — это разум, а война — безумие. Современный исламист-

ский Терроринтерн — это особого рода война как борьба за сохранение

идентичности, право на «инаковость» с опорой на цивилизационные

технологии (Сеть, оружие, банки), но применяемые самыми варварски-

ми методами. Общий знаменатель такой войны масштабнее и глубже

самых чудовищных «плотских» потерь. Это такое обесчеловечение души

и духа народов, в котором они предаются уже не дьяволу, как все же жи-

вому символу оппозиции жизни — Танатосу. Чем выше дипломы тай-

ных вдохновителей и организаторов беспрецедентного (после нацизма

и сталинизма) террора последних лет, тем ниже их падение.

Принципиальная новизна ситуации состоит в том, что в условиях,

когда global governance практически нет, как и надежной безопасности

даже, казалось бы, всесильных мира сего, а государства и их альянсы

имеют лишь классический опыт коллективной безопасности на осно-

ве баланса сил в период «холодной войны», ныне образовался беспре-

цедентный вакуум глобальный безопасности. С учетом сокрушающего

милитаристского потенциала, каким располагают основные мировые

игроки, вероятность его сознательного полномасштабного применения

приближается (в идеале, если исключить случайности) к нулю. Напро-

тив, уже явно глобальные аппетиты Терроринтерна (не только исла-

мистского), его фанатичные «спазмы страсти» вплотную подводят к ро-

ковой игре с «нулевой суммой». Маркс писал, что «разум бывает всегда,

но не всегда в разумной форме». Такой парадоксальный «разум» вновь

навязчиво заявляет о себе и вполне способен обернуться тотальной ка-

тастрофой.

Сложилась своеобразная переходная ситуация, когда легитимные

«верхи» (формально — члены СБ ООН) уже не могут обеспечить безопа-

сность, а условные «низы» («международный пролетариат») еще не мо-

гут поставить «верхи» на колени. Этот неклассический вакуум заполняет

и утилизирует Терроринтерн, потенциал которого уже равен досистем-

ному характеру и уровню отчуждения между государствами. Изящный

рецепт Д. Белла, который еще недавно предлагал «мыслить глобально,

действовать локально», можно сдать в архив. Террористы уже мыслят и

действуют глобально, и в «шуме и ярости» предварительных репетиций

Армаггедона претендуют на «нулевую сумму» конечного итога. Однако

«суммарный» итог не означает наступления мира победителей без побе-

жденных. Большинству последних, по Ницше, все же оставят глаза, что-

бы было чем плакать.

Мечеть Парижской богоматери
В такой оптике предстает другой ракурс проблемы — внешний/вну-
тренний вызов Европе в форме «другого-не-своего», последнего «Вели-
кого переселения народов», иммиграции десятков миллионов людей

внеевропейского происхождения, а главное — мировоззрения и мен-
тальности. О масштабах проблемы свидетельствует уже драматически
нарастающий статистический ряд: если в начале 1970-х гг. в Западной
Европе проживало примерно 300 тыс. неевропейцев, то в 2005 г. — уже
порядка 22 млн. По оценкам экспертов, к 2025 г. численность иностран-
ных граждан (в основном выходцев из стран Азии и Африки) достигнет
37 млн человек. Преимущественно это люди с ориентацией не на евро-
пейские культурные ценности, а «люди пользы» (Аристотель), и их вы-
нужденное решение или добровольный выбор — в направлении Европы
как относительно безопасной и на порядок более комфортной, чем их
родные страны.
Прием, оказываемый иммигрантам в Европе, во многом зависит от
господствующих в принимающей стране представлений о ценности
собственной социокультурной идентичности. В широком смысле мож-
но вычленить две модели. Одна из них — ассимиляция, движимая идеей
о том, что иммигранты должны постепенно вживаться в новую ситуа-
цию, пока не станут неотличимыми от «коренных» жителей. Например,
Франция всегда стремилась к тому, чтобы ассимилировать иммигран-
тов, сделать из них «французов» — главным образом с помощью систе-
мы образования и воспитания. Иная модель — мультикультурализм, т. е.
поликультурность, терпимость к этническому разноообразию и взаимо-
действие разноэтнических культур в пределах определенной локальной
или региональной культуры и даже их поддержка, с тем чтобы предста-
вители разных этносов сосуществовали в гетерогенном, но стабильном
обществе. На практике большинство стран прибегает к обеим моделям
одновременно. Однако их осуществление вызывает, хотя и по-разному,
множество проблем — национальных и расовых, религиозных и языко-
вых, политических и образовательных [4].
Мультикультурализм, какими бы «общечеловеческими» и демократи-
ческими побуждениями он ни руководствуется, в конечном счете вос-
производит кальку несостоявшегося американского «плавильного кот-
ла», начиная от нашумевшего бунта носителей мусульманских платков
в светских школах Франции и заканчивая менее известным запретом
слета лидеров исламских экстремистов в Германии. На уровне повсед-
невности мультикультурализм — в интересах людей ситуационной
«пользы», но по сути — это далеко идущая экспансия (и нередко нециви-
лизованная) «со своим уставом в чужой монастырь».
Европейцы пожинают, то, что посеяли. Иммигранты все более ор-
ганизуются и претендуют на политическое представительство по эт-
ноконфессиональным признакам. Ныне доходит до того, что «каждое
пятнышко на карте может сегодня претендовать на свои собственные
кабинет президента и здание парламента» [1. С. 309]. В итоге Саркози
еще в бытность президентом Франции и канцлер ФРГ Меркель солидар-
но заявили об отказе от мультикультурализма. Теперь, после последних
кровавых жертв ИГ в Париже под лозунгом «Аллах акбар!» и буквального
штурма границ Шенгенской зоны разномастными толпами арабского
происхождения и стран исхода, римский клич «Гунны у ворот!» запазды-

вает. Главная сакральная святыня Европы вполне может стать мечетью
Парижской богоматери. Разумеется, далеко не все иммигранты — терро-
ристы; но абстрактный гуманизм «открытых дверей», в том числе и для
последних из них, равнозначен тому, что «гунны» уже на европейском
дворе.
Конструктивный выход — как бы это парадоксально ни звучало — в
реанимации и обновлении Европой своей европейскости. Глубоким по-
ниманием этой максимы пронизано признание одного из архитекто-
ров единой Европы Монне, «если бы снова пришлось начать работу по
объединению Европы, ее надо было начинать с культуры» [21. С. 11—12].
Отсюда следует далеко идущий вывод о том, что сама Европа не до кон-
ца европеизирована, т. е. способна отказаться о тех ценностей, которые
когда-то конституировали ее [21]. Такое признание воспроизводит ди-
станцию между Европой как идеальной моделью, созданной ее отцами-
основателями в эпоху Просвещения, и ее не просто противоречивыми,
но и во многом пораженческими реалиями.
Вместо заключения
Вернемся к исходной в данной статье мысли о соотношении между
событиями и процессами, но уже в контексте современности. Исходя из
того, что модерн — это «незаконченный проект», мы просто обязаны, со-
знавая его несовершенство и прежде всего — веру в линейный прогресс,
завершить все, что в нем остается непреходящей ценностью. Прежде
всего, это универсалистский гуманизм со всем его «блеском и нищетой».
На вершине этого процесса Гете, патриот германской культуры, начер-
тал: «Превыше всего — человечество» и в альбом Шопенгауэру записал:
«В себе найти ты хочешь ценность. / Уверуй прежде в ценность мира»
[9. С. 594, 620].
Такой возвышенный, но абстрактный универсализм оказался сомни-
тельной пробы. Недавно престижный журнал НАНБ «Наука и иннова-
ции», где часто публикуют мои тексты, предложил мне написать статью
на тему «Прогресс культуры в XXI веке». Я отказался, хотя для согласия
были и есть веские основания [19; 16]. И вот почему. Еще в 1969 г. отец
европейской социологии XX в. Р. Арон издал книгу с исчерпывающим
названием «Разочарование в прогрессе». Вынужден признать, что мне
понадобилось полвека, чтобы испытать подобное разочарование.
Единый и неделимый мир в условиях глобализации, безотносительно
к степени зрелости его субъектов, «грубо, зримо» выявил, что «человек
рождается свободным, но повсюду он в оковах» (Руссо). Оковы дейст-
вительно повсюду. Вопреки концепции «человеческих отношений» на
производстве стойко сохраняется система «выжимания пота» человека
труда на конвейерах или безработицы, особенно молодежи. Общество
массового потребления — не крамола, но, по Фромму, в нем едят не для
того, чтобы жить, а живут для того, чтобы есть. Привычное «Ударник»
сменилось зазывным «Удачник» — хотя Л. Толстой предпочитал не при-
обретателей, а предпринимателей. Тривиальна статистика ООН, что во

всем мире богатые становятся богаче, а бедные — беднее; но становится
«не по себе», когда известно, что на обеде во время экологического сам-
мита в Париже в честь глав государств Обаме и Олланду поданы яства
...каждое стоимостью в 360 евро, т. е. больше, чем месячное пособие
французского безработного. Демонстративные гендерные ростки заглу-
шаются уже легитимными во многих странах однополыми браками, т. е.
стадным образом жизни. Вездесущие массмедиа без устали плодят симу-
лякры (дым без огня) и героизируют тотальное насилие. Современное
обучение «человека и гражданина» повсюду подменяется роботоориен-
тированной «образованщиной» (Солженицын). И т. д. и т. п.
Все это уже не «сон разума», а грандиозный пир во время чумы. «Сов-
ременность» в стиле ретро обернулась «второй варваризацией» и напо-
минает странное существо на картине немецкого художника П. Клея —
птицу, устремленную туловищем вперед, но с повернутой назад головой.
В таком контексте, как точно заметил еще гетевский Мефисто, «Все
в мире изменил прогресс. / Как быть? Меняется и бес». Последняя кон-
вульсия этой бесовщины (хочется надеяться, но верится с трудом), но и
одновременно легитимное дитя или продукт «неоконченного» и зашед-
шего в тупик модерна — это «Исламское государство» (ИГ) — штурмовой
отряд радикального исламизма. Как нацистский «Зверь из бездны» был
ответом на циклический системный кризис модернизации, так и терро-
ристы, штурмующие «последний Рим», — ее последнее издание. С одной
стороны, они охотно прибегают к цивилизационным технологиям сов-
ременного открытого общества — известной триаде свободного пере-
мещения вещей, людей и идей, и отсюда — к обучению в престижных
западных учебных заведениях, тайне банковских вкладов, серым схе-
мам финансирования, компьютерным коммуникациям, позволяющим
действовать во всем мире в режиме реального времени. Экстерритори-
альность ИГ, ее сетевая организация вполне адекватны таким фундамен-
тальным новациям. С другой стороны, такая структура — это экстремаль-
ная попытка воспроизводства ментально усвоенной идентичности как
точки опоры в водовороте глобального мейнстрима. Такую смысловую
опору уже находят десятки тысяч рекрутов из самых разных стран, разо-
чарованных фарисейством нашей цивилизации и готовых надеть даже
пояс шахида.
А что же его ведущие субъекты — великие государства? Уместно на-
помнить: еще в начале прошлого века В. Соловьев писал, что государст-
во существует не для того, чтобы создать рай на земле, а для того, чтобы
воспрепятствовать ее превращению в ад. Но эта политическая мудрость
начисто игнорируется в наше прагматическое время, и государства оза-
бочены тем, кто из них зван, а кто избран. Глобальная ярмарка тщесла-
вия... Конструктивное предложение России о создании объединенной
коалиции против ИГ подменяется иллюзионом американского лидер-
ства, в том числе на этом направлении, и поощрения двуликой Турции,
т. е., по сути, партикулярной политики в мире «управляемого хаоса».
Вспоминается откровенная и выразительная реплика Джозефа Кеннеди,
отца убитого президента, о диктаторе Парагвая Сомосе: «Да, он сукин

сын, но это наш сукин сын». Отнюдь не парадокс в том, что исламский
радикализм и его ударный отряд, ИГ, — это сукин сын эгоцентричной
американской цивилизации.
Но «пойдут ли двое вместе, не договорившись между собою»? И когда
можно будет убежденно сказать: «Ад, где твоя победа?» В такие смутные
времена особенно необходимы отчаянное терпение и осмотрительная
непокорность, чтобы вновь обрести долю престижа, необходимую для
всякой культуры. Для нее это сигнал к возвращению и обновлению веч-
ных смыслов. «Учитель, — спросили Конфуция, — ваш Путь несказанно
велик, вот почему мир неспособен принять его. Не лучше ли вам при-
способиться к миру? — Хороший земледелец может вспахать и засеять
поле, — сказал Учитель, — но не может ручаться, что снимет богатый уро-
жай... Мудрый может следовать праведному Пути, но не может ручаться,
что люди примут его правду... Но вы должны и впредь твердо идти своим
путем» [22. С. 266].
Это непреходящая задача. Диалог цивилизаций — красивая, но нере-
альная задача по очень простой причине. Цивилизации неотделимы от
власти, а она — всегда претензия на гегемонию. Только культура объе-
диняет, и ее примат над «вторичной варваризацией» является гарантом
практического гуманизма. И напротив, самодостаточность разъединяю-
щих цивилизаций — предпосылка ее кризиса, тупика, распада и в конеч-
ном счете катастрофы. Камо грядеши?
Литература
1. Бауман З. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2002.
2. Бек У. Политическая динамика в глобальном обществе риска // Мировая экономика и между-
народные отношения. 2002. No 5.
3. Бенвенист Э. Общая лингвистика. М.: Прогресс, 1974.
4. Бенхабиб С. Притязания культуры. М.: Логос, 2003.
5. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV—XVIII вв. М.: Прогресс,
1992. Т. 3.
6. Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. М.: Логос, 2003.
7. Вико Дж. Основания новой науки о природе наций. Л.: Гослитиздат, 1940.
8. Волошин М. Избранное. Стихотворения. Воспоминания. Переписка. Минск: Мастацкая лiта-
ратура, 1993.
9. Гарин И. Пророки и поэты. М., 1992. Т. 2.
10. Джемаль Г. Освобождение ислама. М.: Умма, 2004.
11. Достоевский Ф. М. Бесы // Он же. Полное собрание сочинений. Л.: Наука, 1974. Т. 9.
12. Достоевский Ф. М. Подросток // Он же. Полное собрание сочинений. Л.: Наука, 1975. Т. 13.
13. Евтич М. Политкорректность и экстремизм // Свободная Мысль. 2006. No 7—8.
14. Зарубежная политология : словарь-справочник / ред. А. В. Миронов. М.: Соц.-полит. жур-
нал,1998.
15. Левяш И. Я. Авиценна: воспоминания о будущем // Материалы Международной конферен-
ции «Авиценна: ученый, мыслитель, гуманист». Минск: Ковчег, 2014.

16. Левяш И. Я. Базовые универсалии культуры. Саарюбюккен: LAP, 2011.
17. Левяш И. Я. В поисках идентичности: культурный универсализм contra партикуляризм.
Минск: Право и экономика, 2013.
18. Левяш И. Я. Глобальный мир и геополитика: культурно-цивилизационное измерение : в 2 т.
Минск: Беларуская навука, 2012.
19. Левяш И. Я. Культурология : учебное пособие для вузов. Изд. 5. М.: Айрис пресс, 2004.
20. Левяш И. Я. Русские вопросы о России. Дискурс с Марианом Бродой. М.: Лабиринт, 2007.
21. Майер Г. Европейская культура: фантом или реальность? // Вестник Европы. 2004. Т. 12.
22. Малявин В. Конфуций. М.: Молодая гвардия, 1992.
23. Мирский Г. Дракон встает на дыбы // МЭиМО. 2002. No 3.
24. Никитаев В. В. Терророфания // Философские науки. 2002. No 1.
25. Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. М.: REFl-book, 1994.
26. Ницше Ф. Сочинения : в 2 кн. М.: Сирин, 1990. Т. 2.
27. Поппер К. Открытое общество и его враги : в 2 т. М.: Феникс, Культурная инициатива, 1992.
Т. 2
28. Тойнби А. Дж. Постижение истории. М.: Айрис пресс, 2003.
29. Уткин А. И. Новый мир после сентября 2001 года // Философские науки. 2002. No 4.
30. Фрейд З. «Я» и «Оно». Тбилиси: Мерани, 1991. Кн.1.
31. Хабермас Ю. Зверство и гуманность. Война на границе права и морали. — http://www.
ruthenia.ru/logos/number/1999_05/1999_5_04.htm (дата обращения: 27.01.2016).
32. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. СПб.: Terra Fantastica, 1996.
33. Цвейг С. Триумф и трагедия Эразма Роттердамского. М.: АСТ, 1977.
34. Чехов А. П. Палата No 6 // Он же. Полное собрание сочинений и писем. М.: Наука, 1977. Т. 8.
35. Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск: Наука, 1993.
36. The Age of Terror. America and the World after September 11 / Ed. by S. Talbott, N. Chanda. N. Y.:
Basic Books, 2001.
37. Howard M. What’s in a Name? How to Fight Terrorism // Foreign Affairs. 2002. January/Feb-
ruary.

 

 

комментарии - 15
Charlesced 12 июня 2017 г. 1:39:59

wh0cd780541 [url=http://buyalbendazole8.top/]buy albendazole[/url] [url=http://doxycycline12.top/]buy doxycycline monohydrate[/url] [url=http://buytamoxifen-7.gdn/]buy tamoxifen[/url] [url=http://buyprednisone12.top/]prednisone buy cheap[/url] [url=http://stromectol2013.top/]stromectol[/url] [url=http://buytretinoin12.gdn/]buy tretinoin[/url] [url=http://erythromycin15.top/]erythromycin[/url]

JerryScugh 3 июля 2017 г. 8:14:13

930lekw2xkdygj09x1

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

qt5zmd0l695h5h6883

johhnymaf 13 июля 2017 г. 10:10:42

u1o8yqax3u48ij4lzp

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

qh4cof2i4yf2o5sll3

Mkaacrept 25 июля 2017 г. 0:14:05

lgo3kwaz2zhyoofdw5

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

2k1dljtq96ykbzw2x6

Jasonruimi 26 июля 2017 г. 11:15:18

po2tpi62qm2matu8nt

[url=http://baidu.com/]baidu[/url]

<a href=http://baidu.com/>baidu</a>

wxo6icptwg7cvlh4r2

Jaonfreno 7 августа 2017 г. 5:41:40

54qdwhhhdkxf5mkiyd

[url=http://baidu.com/]baidu[/url]

dlpwzie8wfxsrwe3hg

Charlesced 28 августа 2017 г. 12:47:47

wh0cd780541 [url=http://tadalafil247.us.com/]buy tadalafil[/url] [url=http://genericlipitor365.us.com/]cost of lipitor[/url]

Ralphmeeme 7 сентября 2017 г. 21:19:09

costo cialis in svizzera

<a href="http://cialisxrm.com/">cialis without a doctor prescription</a>

side effects of once a day cialis

[url=http://cialisxrm.com/]cialis generic[/url]

GeraldVag 20 сентября 2017 г. 9:25:20

price prescription drugs
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian drugs</a>
canadian prescriptions
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?side-effects-prednisone]side effects prednisone[/url]
canadian drugs without prescription
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?metformin-medication">metformin medication</a>

MatthewMaync 21 сентября 2017 г. 15:38:29

mexican online pharmacies
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian online pharmacies</a>
canadian online pharmacy
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?cialis-without-a-doctor-prescription]cialis without a doctor prescription[/url]
online canadian pharmacy
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?what-is-metformin-for">what is metformin for</a>

MatthewMaync 21 сентября 2017 г. 23:29:17

prescription cost comparison
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian pharmacy</a>
drugs online
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?prednisone-uses]prednisone uses[/url]
cheap canadian drugs
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?sertraline-side-effects">sertraline side effects</a>

MatthewMaync 22 сентября 2017 г. 8:58:57

top rated online canadian pharmacies
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian pharmacies shipping to usa</a>
canadian rx
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?viagra-professional]viagra professional[/url]
prescription drug cost
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?cialis-patent-expiration-date-extended">cialis patent expiration date extended</a>

acheter cialis 14 марта 2018 г. 3:59:40

<a href=http://achatcialisgeneriquefrance.net/>vente cialis</a> cialis pas cher
<a href=http://prixcialisgenerique.net/>cialis achat</a> acheter cialis
<a href=http://comprar-cialis-sinreceta.net/>comprar cialis</a> comprar cialis
<a href=http://acquistare-cialis-italia.net/>prezzo cialis</a> cialis acquisto

acheter cialis 17 марта 2018 г. 6:52:25

<a href=http://achat-cialis-generique.net/>cialis acheter</a> commander cialis
<a href=http://commandercialisgenerique.net/>prix cialis</a> cialis vente
<a href=http://acquistarecialisitalia.net/>acquisto cialis</a> prezzo cialis
<a href=http://comprar-cialis-generico.net/>cialis generico</a> cialis generico

kamagra oral jelly available in india 30 марта 2018 г. 17:14:41

kamagra 100mg tablets china
<a href="http://kamagradxt.com/">kamagra 100mg</a>
kamagra 100mg tablets reviews
[url=http://kamagradxt.com/]kamagra 100 mg oral jelly[/url]
kamagra oral jelly for sale in usa illegal
http://kamagradxt.com/
kamagra jelly india

Мой комментарий
captcha