Официальные извинения    2   5051  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    90   10902  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    450   28148 

Такое неоднозначное прошлое

 3  6344

Вышел в свет юбилейный сборник, посвя-

щенный 50-летию видного современно-

го историка Олега Рудольфовича Айрапетова,

чьи работы по истории России XIX — начала

ХХ века широко известны в среде его коллег.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что

как эти работы, так и их автор никогда и ни-

кем из знакомых с ними не воспринимаются

равнодушно. Свойственная О. Р. Айрапетову

практика предельно четко и даже жестко фор-

мулировать свою позицию по любым вопро-

сам — от академических до политических и

житейских — у одних вызывает восхищение,

другими принимается в штыки. При этом

единственное, что никак не связано ни с его

личностью, ни с его работами, — так это ску-

ка и однообразие — в этом сходятся все люди,

его знающие (см. С. 5—16).

Последнее в полной мере относится и к

тому кругу друзей, коллег и учеников (вы-

пускников Исторического факультета МГУ,

где О. Р. Айрапетов преподает уже более двух

десятилетий), который сложился во круг юби-

ляра за период его академиче ской карьеры.

Эти яркие люди — от учителей Олега Рудоль-

фовича (здесь необходимо в первую очередь

назвать имя заведующего кафедрой исто-

рии южных и западных славян, профессора

Г. Ф. Матвеева) до его учеников (А. В. Ганин,

В. Б. Каширин), историки разных поколений и из разных стран, — объединили свои

усилия — и получилась книга. Читать составившие ее работы интересно даже тем,

кто далек от профессиональных занятий русской историей середины XVIII — конца

ХХ века (эти хронологические рамки, отражающие научные интересы автора, опре-

деляют и хронологию вошедших в сборник статей). Позволю себе обязывающее вы-

сказывание: книга, объемом почти в восемь сотен страниц, не содержит ни одного

(действительно ни одного!) проходного, формально написанного тек ста — ни в том,

что касается тематики, ни по уровню исполнения.

АУРОВ Олег Валентинович — доцент, кандидат исторических наук.

Величие и язвы Российской

империи. Международный

научный сборник к 50-летию

О. Р. Айрапетова:

сост. В. Б. Каширин.

М.: ИД Регнум, 2012. 768 с.

(Selecta, XVI).

212

ОЛЕГ АУРОВ

Прежде чем приступить к анализу содержания книги, позволю себе сказать не-

сколько слов в отношении ее общей концепции, которая — несмотря на отмечен-

ные выше многочисленность как авторов-участников, так и представленных ими

материалов, — прослеживается довольно последовательно. Суть этой концепции

отражена уже в названии сборника; она — в стремлении видеть прошлое во всей его

сложности и неоднозначности, не отворачиваясь ни от величия, ни от язв истори-

ческой России. Именно поэтому книгу не примут профессиональные «либералы»,

чьи попытки «непредвзято» оценивать прошлое страны по какой-то причине не-

изменно оборачиваются взглядом на это прошлое со стороны помойки. Впрочем,

и записные «патриоты» едва ли останутся довольны сборником, содержание кото-

рого мало созвучно звуку победных фанфар.

Этот подход — казалось бы, единственно возможный для профессионально-

го историка со времен Геродота — представлялся бы банальным, если бы вокруг

все громче не раздавались голоса тех, кто призывает сбросить гуманитарные на-

уки с корабля современности, оставив лишь ту их малую часть, которая приносит

непо средственную «практическую» выгоду. Фундаментальное знание предлагают

заменить прикладным — главным образом тем, которое востребуется всемогущи-

ми PR-технологиями, к концу ХХ века превратившимися в эффективное средство

контроля над современными обществами. Эти технологии, выстроенные с исполь-

зованием данных ряда социальных наук (прежде всего социологии и психологии),

востребуют гуманитарное знание лишь в качестве источника «сырых» фактов, под-

лежащих неминуемой и радикальной переработке. Роль такой «каменоломни», по-

ставщика «стройматериалов» для PR-архитекторов уготована и истории, причем

едва ли не в первую очередь. На смену исторической науке как системному взгляду

на прошлое и настоящее человечества в рамках описанного подхода должен прий-

ти ряд удобных для «кукловодов» образов прошлого, вырываемых из контекста, про-

извольно интерпретируемых и систематизируемых, а затем всей мощью PR-техно-

логий насаждаемых в массовом сознании в интересах заказчиков соответствующих

«проектов».

Естественно, в процессе подобной «сборки» неизбежно остается куча «лишних

деталей» — всего того, что обусловлено сложностью и противоречивостью процес-

сов развития социальной, культурной, экономической и всякой другой жизни обще-

ства; после же избавления от «хлама» возникает понятная и привычная обывателю

картина противостояния «наших» и «не-наших», «хороших» и «плохих» «парней».

Усиливающаяся тенденция к деинтеллектуализации культуры все более агрессивно

противостоит не только дискуссии, но и диалогу вообще как форме существования

научного знания: выражение иной точки зрения все чаще воспринимается не как

вклад в совместное движение в поисках научной истины, но как гибельное вольно-

думство, подлежащее искоренению. К сожалению, подобную позицию по отноше-

нию к восприятию российского прошлого все чаще занимают не только особенно

ретивые администраторы, но и целые учреждения, связанные с исследованием про-

шлого самим характером своей деятельности.

Тем более ценным представляется свежий научный взгляд на ряд ключевых про-

блем прошлого России, представленный в рецензируемом сборнике. Эта свежесть

проявляется прежде всего в разнообразии научных школ, в том числе зарубежных,

представители которых приняли участие в работе над книгой. Обращу внимание

на многочисленных представителей англосаксонской школы русистики, в числе

которых такие видные исследователи, как профессора Доминик Ливен (Тринити-

колледж — Кэмбридж, Великобритания), Брюс Меннинг (Университет Канзаса —

США), Джон Стейнберг (Университет Южной Джорджии — США) и Дэвид Шим-

мельпенник ван дер Ойе (Университет Брока — Сент-Катаринс, Онтарио, Канада),

историки более молодого поколения Пол Чейсти (колледж Сент-Энтони — Окс-

форд, Великобритания), Дэвид МакДональд (Университет Висконсина — Мэдисон,

США), Энтони Хейвуд (Университет Эбердина — Шотландия, Великобритания),

213

ТАКОЕ НЕОДНОЗНАЧНОЕ ПРОШЛОЕ

а также Пол А. Симмонс, лишь в прошлом году защитивший диссертацию по исто-

рии русской армии периода Первой мировой войны в Оксфордском университете.

Сербская школа изучения истории ХХ века представлена Мирославом Йованови-

чем (Белградский университет) и Гораном Милорадовичем (Институт современ-

ной истории, Белград).

Однако большую часть сборника составили статьи историков из России, Белорус-

сии и Украины, в числе которых — немало соучеников и сотрудников О. Р. Айрапе-

това по Московскому университету, ныне — видных исследователей отечественной

истории XIX—XX веков. Помимо alma mater юбиляра, они представляют универси-

теты и научные учреждения не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и Черниго-

ва (Украина), Минска (Белоруссия). В большинстве своем представляющие среднее

поколение историков России, эти исследователи прошли непростой жизненный и

творческий путь. Преодолев «обвал» 1990-х годов и доказав — не столько обществу,

сколько самим себе, что часто было много сложнее, — обоснованность некогда сде-

ланного профессионального выбора, они многого добились в науке — как правило

(хотя и не всегда), много большего, чем в так называемой жизни.

Совсем непросто быть ученым в эпоху революции, в период глобальной смены

парадигм; но еще сложнее сохранить верность своей профессии в обществе, пере-

живающем стадию демодернизации, когда наука сплошь и рядом воспринимается

как чрезмерная роскошь, а люди, служащие ей, — как социальные паразиты. Хэппи-

энда не было и не предвидится. Но есть уникальный научный и жизненный опыт,

есть целая гамма ответов на «вечные» вопросы, неведомых тем, кто работал в ста-

бильные и спокойные эпохи. И наконец, есть рожденный этим опытом и этими от-

ветами взгляд на исследуемые проблемы. В общем, историкам нашего поколения

есть, чем поделиться, и содержание рецензируемого сборника — лишнее тому сви-

детельство.

Воздержусь от простого пересказа содержания статей, составивших книгу, — в

противном случае (учитывая объем сборника и количество представленных в нем

материалов) рецензия превратится в конгломерат кратких аннотаций. Обращу

внимание — нет, не на лучшие по качеству статьи, поскольку «проходных» текстов

в книге нет вообще, — но на те из составивших сборник материалов, которые, по

моему субъективному мнению, в наибольшей степени отражают общую концепцию

книги.

Прежде всего остановлюсь на большой публикации М. М. Шевченко, посвящен-

ной малоизвестной записке о положении в Остзейском крае, подготовленной

министром просвещения, автором теории «официальной народности» графом

С. С. Уваровым (см. С. 121—158). В блестяще написанном вступлении к публикации

(см. С. 121—135) реконструирован тот сложный социально-политический и куль-

турный контекст, в котором был создан этот уникальный в своем роде документ.

Сторонники упрощенного представления о «русификаторской» политике царизма

на национальных окраинах с удивлением узнают о том, какие трудности пришлось

преодолеть видному николаевскому чиновнику и «реакционеру», для того чтобы…

ввести для студентов Дерптского (ныне — Тартуского) университета регулярное

преподавание русского языка — что, между прочим, вовсе не ограничивало сферы

применения языка немецкого, на котором по-прежнему преподавались почти все

предметы учебного плана. При этом ни о каком «едином фронте» «реакционеров»

речи не было: генерал-жандарм А. Х. Бенкендорф, которым ныне вновь принято вос-

хищаться, открыто покровительствовал своим остзейским землякам-немцам; в этом

вопросе он стал главным даже не оппонентом, а почти врагом графа С. С. Уварова.

Ему вторил другой петербургский немец — соученик А. С. Пушкина по Царскосель-

скому лицею барон М. А. Корф. До самой своей отставки в 1853 году С. С. Уваров был

вынужден сражаться с многоголовой гидрой остзейских интриг.

Крайне интересной представляется статья Д. Шиммельпеннинка ван дер Ойе,

посвященная образам Средней Азии в картинах великого русского художника-бата-

214

ОЛЕГ АУРОВ

листа В. В. Верещагина (см. С. 159—186). Написанная с использованием исследова-

тельских методов истории и искусствоведения, эта статья ставит под сомнение одну

из «священных коров» отечественной историографии, а именно — представление

об особом, «толерантном», характере отношений между христианами и мусульма-

нами в Российской империи, будто бы резко отличавшихся от жестокой империа-

листической политики западных стран (прежде всего — Англии), проводившейся

в XIX веке.

Между тем канадский ученый, рассматривающий творчество В. В. Верещагина

в широком общеевропейском контексте, не отрицая того значительного влияния,

которое на него оказали идеи Н. Г. Чернышевского, находит в нем также и те черты,

которые в России традиционно приписывались лишь певцам «британского импе-

риализма» — прежде всего Р. Киплингу. «Ни кисть Верещагина, ни его перо не чуж-

дались выражения решительных убеждений. В том, что касается Средней Азии, они

включали в себя твердую веру в “цивилизационную” миссию России и долг всех ци-

вилизованных наций нести блага просвещенного образа жизни своим менее разви-

тым братьям». И далее: «Будучи учеником одного из самых выдающихся парижских

мастеров (Ж.-Л. Жерома. — О. А.), Верещагин не мог не воспринять шаблоны ориен-

тального искусства о восточной жестокости, фанатизме и порочности», — заключа-

ет историк (С. 186).

Видный современный славист А. Л. Шемякин аргументированно показывает сте-

пень неоднозначности личности генерала М. Г. Черняева — активного участника

завоевания Средней Азии, а затем — балканских событий 1875—1876 годов, пред-

шествовавших Русско-турецкой войне 1877—1878 годов — знаменитому Освобо-

дительному походу (см. С. 187—200). Исследователь последовательно показывает

необоснованность оценок личности генерала, данных Л. Н. Толстым (сделавшим

его прототипом своего Вронского) и Ф. М. Достоевским. Не самый талантливый

организатор и далекий от кристальной чистоты коммерсант, М. Г. Черняев пред-

стает в статье как человек, главной чертой натуры которого было «гигантское са-

момнение с вытекающим из него отсутствием хоть мало-мальски трезвой само-

оценки» (С. 199).

Статья П. Симмонса о борьбе военных властей России с дезертирством и добро-

вольной сдачей в плен в годы Первой мировой войны (см. С. 377—398) содержит

ряд значимых наблюдений, ставящих под сомнение ту лубочную картину началь-

ного этапа войны, которую ныне пытаются создать представители патриотиче-

ски-монархического направления в современной отечественной историо графии1.

В противовес представлению о «всенародной поддержке» монархического режима

оказывается, что даже в победный период осени 1914 года проблема дезертирства

стояла настолько ощутимо для властей, что к концу первой военной осени Нико-

лай II был вынужден согласиться на изменения в законодательстве, предоставившие

право проведения военно-полевых судов командирам полков (для сравнения: ранее

таким правом обладали лишь командующие фронтами и армиями), а в первом квар-

тале 1915 года для наказания за самовольные отлучки была введена практика теле-

сных наказаний (см. С. 379—380). И это еще до Горлицкого прорыва весной 1915-го,

буквально обрушившего русский фронт!

К этим наблюдениям уместно добавить вывод молодого, но уже известного уче-

ного В. Б. Каширина, чье обширное исследование о подготовке десантной операции

на Босфоре в 1914—1915 годах также включено в книгу: «…история стратегических

усилий России на черноморско-балканском направлении в годы Первой мировой

войны является одним из важных доказательств безальтернативности военной и го-

сударственной катастрофы Российской империи в 1917 году» (С. 366). Увы, об этом

свидетельствует не только история так и не состоявшегося десанта на Константи-

1 См., например: Первая мировая или Вторая отечественная. – http://srn.kharkov.ua/ru/multimedia/

video/1963-hsrn.html

215

ТАКОЕ НЕОДНОЗНАЧНОЕ ПРОШЛОЕ

нополь, о том же говорят и многие другие страницы истории Великой войны, в том

числе и не относящиеся к истории военных действий, — в частности, речь идет о сю-

жете из истории партии октябристов, представленном в исследовании Ф. А. Гайды

(см. С. 238—269). В том же смысле весьма показательной представляется биография

незаслуженно забытого русского военного деятеля генерала В. И. Селивачева, иссле-

дованная А. В. Ганиным (см. С. 411—505) и некоторые другие материалы.

Следует подчеркнуть, что в сборнике вообще широко представлены материа-

лы, посвященные Первой мировой войне, и это совсем не случайно. Более десяти

лет назад именно О. Р. Айрапетов стал одним из родоначальников нового этапа в

из учении истории Великой войны, выступив инициатором издания сборника, вы-

шедшего под его редакцией2. Следует оговориться, что отдельные эпизоды из исто-

рии войны, разумеется, никогда не исчезали из поля зрения отечественных исто-

риков, однако как единое целое та война слишком долго не исследовалась так, как

того требует не только одна из наших величайших национальных трагедий, но и

один из узловых пунктов всей отечественной истории новейшего времени. О. Р. Ай-

рапетов и его товарищи, а затем — и его ученики, стали заполнять эту лакуну, и сего-

дня, к 100-летию Первой мировой, им есть, что предъявить читателю. Шаг за шагом

складывается целостное представление о событии, в рамках которого в масштабах,

пожалуй, никогда ранее не виданных в русской истории, тесно и неразрывно пе-

реплелись героическое и трагическое. По существу, в настоящее время можно уже

говорить об отечественной школе изучения истории Великой войны и как о круге

исследователей, и как о комплексе методологических принципов и подходов к ис-

следованию означенного явления. И вклад О. Р. Айрапетова в становление этой шко-

лы представляется несомненным.

Заключительный тематический блок составляют работы, посвященные преиму-

щественно истории советского времени, чьи истоки, разумеется, не исчерпываются

Первой мировой, но и оказываются неясными без учета генетической связи с ней.

Позволю себе выделить две из них. Одна — масштабная работа А. А. Смирнова, по-

священная истории «чисток» старых офицеров в Красной армии 1920—1930-х го-

дов — явлению, которое автор метко и горько называет «социальным расизмом» (см.

С. 576—609). Привлекая огромный статистический материал, исследователь нагляд-

но показывает, как развивался процесс деинтеллектуализации командного состава.

В более же широком смысле выводы А. А. Смирнова интересны с точки зрения оцен-

ки степени преемственности государственного, политического, социального уст-

ройства СССР по сравнению с дореволюционной Россией. Скупые статистические

данные позволяют весьма наглядно представить себе степень перерождения «ста-

рого», шаг за шагом, медленно и болезненно, но неуклонно освобождавшего место

агрессивному и активному «новому».

В заключение своего вынужденно краткого обзора упомяну также вошедшее

в книгу обширное исследование М. А. Колерова (см. С. 610—711). Этот текст невоз-

можно называть статьей — по жанру он представляет собой скорее наброски пол-

ноценного монографического исследования, посвященного западным истокам ста-

линизма. Очень хочется надеяться, что у автора хватит сил закончить эту огромную

работу. Пока же, вынужденно избегая деталей, постараюсь представить лишь самые

главные его выводы.

По мнению М. А. Колерова, в современной литературе, посвященной истории

сталинского режима, ощущается явное противоречие между монбланом собранных

фактов и явно уступающим ему уровнем их осмысления (см. С. 662—663 и далее). По

существу, сложившееся понимание сталинизма как явления недалеко ушло от сво-

их концептуальных истоков, первым из которых является либеральная концепция

«тоталитаризма», роднящая сталинизм с нацизмом и фашизмом, а также (в некото-

рых случаях) возводящая его истоки к исторически враждебному Западу русскому

2 См. Последняя война императорской России / под ред. О. Р. Айрапетова. М.: Три квадрата, 2002.

216

ОЛЕГ АУРОВ

империализму рубежа XIX—XX веков (Х. Арендт, Ф. А. фон Хайек, Л. фон Мизес и др.).

Вторым же истоком оказываются идеи внутренних, марксистских противников ста-

линского режима (Л. Д. Троцкого и русских меньшевиков круга «Социалистического

вестника»). При этом западные истоки сталинизма ограничиваются лишь марксиз-

мом, суть которого (как принято считать) была полностью извращена Сталиным,

«достойным» (или, наоборот) недостойным учеником и последователем Ленина,

а также некоторыми (причем отнюдь не всеми) репрессивными и социально-эконо-

мическими практиками, получившими распространение в России и Германии в пе-

риод Первой мировой войны (см. С. 668 и др.).

Между тем, как показывает М. А. Колеров, практика и теория сталинизма глубо-

чайшим образом укоренены не только в отечественных (связанных с традициями

и представлениями исторической России), но и западных реалиях XVIII — начала

XX века. Выделяются следующие группы таких реалий:

— «промышленный переворот и капиталистическая индустриализация, опыт со-

циально-экономической организации общества и урбанизации»;

— «военно-экономический опыт Первой мировой войны, тотальной войны на

уничтожение»;

— «индустриальная “политика населения” (биополитика)»;

— «традиционная для русской государ ственной мысли задача углубления страте-

гической безопасности России — создание “второго индустриального центра” в Си-

бири»;

— «мировая политика соединения ре прессий и мобилизации принудительного

труда (концентрационные лагеря)» (см. С. 629 и др.).

Наконец, по мнению автора, место сталинизма в отечественной истории опре-

деляется прежде всего тем, что в конечном итоге «тотальная мобилизация позволи-

ла СССР победить в тотальной войне, сохранить государственность, спасти народы

СССР от биологически необратимого геноцида, приобрести вокруг своих границ

зону влияния и безопасности» (С. 710). Видимо, этим фактом и следует в первую оче-

редь объяснить ту неоднозначность образа сталинской эпохи, которую она приоб-

рела в массовом сознании.

Прерывая на этом свой вынужденно краткий обзор, хочу подчеркнуть: ни юби-

ляр, ни его коллеги, подготовившие этот сборник, вовсе не собираются останавли-

ваться на достигнутом. А значит, идеи, представленные в рецензируемой книге, по-

лучат дальнейшее развитие, воплотятся в новые, еще более глубокие и масштабные

тексты.

Во всяком случае, по прочтении сборника возникает именно такое впечат-

ление.

комментарии - 3
Kara 26 марта 2014 г. 2:28:52

Why do I bother canlilg up people when I can just read this!

Kylia 26 марта 2014 г. 13:52:55

You make <a href="http://wkxvkwkmgde.com">thnigs</a> so clear. Thanks for taking the time!

Mark 27 марта 2014 г. 4:30:22

Which came first, the problem or the solituon? Luckily it doesn't matter. http://kpuame.com [url=http://kgxrdjolbjy.com]kgxrdjolbjy[/url] [link=http://iwtkdhlbv.com]iwtkdhlbv[/link]

Мой комментарий
captcha